Александр Иванович Полежаев (1804–1838) – русский поэт, чья судьба стала одним из самых драматичных сюжетов литературной истории первой половины XIX века. Внебрачный сын помещика и крепостной, он с юных лет ощущал двойственность своего положения, а позже столкнулся с жёстким прессингом власти: за сатирическую поэму «Сашка» Полежаев по личному распоряжению Николая I был отправлен на военную службу, фактически превратившуюся в наказание. Эта история во многом определила трагический тон его творчества.
В августе 1826 года поэта зачислили унтер-офицером в Бутырский пехотный полк, но тяготы солдатской жизни и постоянная слежка лишь усиливали ощущение несвободы: за побег из полка и оскорбление фельдфебеля он был разжалован в рядовые без выслуги и провёл почти год в кандалах на гауптвахте. В январе 1829 года Полежаева перевели в Московский пехотный полк, с которым он отправился на Кавказ, где участвовал в боевых действиях в Чечне и Дагестане, отличился храбростью и был возвращён в унтер-офицерское звание – но офицерского чина так и не получил. В 1833 году А. И. Полежаев был переведён на службу в Тарутинский егерский полк, дислоцировавшийся в г. Зарайске.
Полковник Иван Петрович Бибиков (1787–1856) в июне 1834 года вместе с семьёй отдыхал в селе Ильинское Звенигородского уезда Московской губернии, на даче графа А. И. Остермана‑Толстого. Недалеко от Ильинского, в г. Зарайске, он лечился у известного уездного врача
В. С. Георгиевского.
Екатерина Ивановна Бибикова (Раевская) (1817–1899?) – дочь Ивана Петровича – оставила яркие и проникновенные воспоминания об
А. И. Полежаеве.
«В Зарайске, – писал отец, – стоит пехотный полк, где служит унтер‑офицер, разжалованный поэт Полежаев. Я познакомился
с полковником и выпросил у него дозволения взять к себе на квартиру несчастного молодого человека…
Наконец, получаем письмо, где отец извещает, что чувствует себя хорошо и что на днях приедет к нам в Ильинское и привезёт с собой унтер‑офицера, чтобы обучать старшего моего брата ружейным приёмам ввиду подготовки к юнкерской школе.
Приезжает отец в конце июня поздно вечером, когда мы уже все спали. Утром рано прибегает к нам наверх мой маленький брат, мальчик десяти лет, и говорит нам в большом волнении:
– Какого странного офицера папа привёз с собой!
– Что ж в нём странного?
– Да он не похож вовсе на солдата!
– Чем же?
– «У него орлиный взгляд».
Мы с меньшей сестрой рассмеялись над воображаемым орлиным взглядом офицера.
– Что ты вздор мелишь? Какой такой орлиный взгляд?
Мальчик обиделся, рассердился и убежал назад к своему новому знакомому, приговаривая:
– Ну вот, сами увидите!
Мы с сестрой не обратили никакого внимания на слова маленького брата: она взяла свой учебник, грамматику, а я отправилась твердить свои бетховенские сонаты в огромную залу дворца.
Собрались пить чай: отец, матушка, сестра меньшая, наша гувернантка поместились вокруг чайного стола, накрытого посреди залы. Пришли братья с учителем, с ними и унтер‑офицер. Я не сочла нужным обратить на него внимание и продолжала свои музыкальные занятия. Но вдруг замечаю что‑то не совсем обычное. Отец встал и принял какой‑то торжественный вид. Я смолкла, слушаю.
– Душа моя! – говорит отец, обращаясь к матери, – дети! Я вас обманул! Представляю вам Александра Ивановича Полежаева.
Матушка поднялась с кресел и протянула обе руки Александру Ивановичу. Не помню, как я вмиг из дальнего угла очутилась рядом
с матерью. Все вскочили со своих мест. У отца, у матери, у нас всех выступили слёзы. Мои глаза встретились с глазами Полежаева. Мне показалось, что он был тронут нашим приёмом. С этой минуты Александр Иванович стал у нас своим человеком». [1]
Екатерина Бибикова, начинающая художница, написала по желанию отца акварельный портрет поэта; гравированный снимок с него впервые был приложен к суворинскому изданию его стихотворений. В 1889 году она передала портрет на хранение Румянцевскому музею, понимая всю его историческую ценность.
Под портретом Александр Иванович написал следующее шестистишие:
Судьба меня в младенчестве убила!
Не знал я жизни тридцать лет,
Но ваша кисть мне вдруг проговорила:
«Восстань из тьмы, живи, поэт!»
И расцвела холодная могила,
И я опять увидел свет…
«К моему портрету»
При этом Екатерина Бибикова отмечает, что портреты, созданные в его произведениях, «нимало его не напоминают». «Роста он был невысокого, черты лица его неправильны; но вся его наружность, с виду некрасивая, могла в одно мгновение осветиться, преобразиться от одного взгляда его чудных, искромётных, больших чёрных глаз. Этот взгляд, поразивший десятилетнего мальчика, выражал всё могущество его творческого духа». [1]
Екатерина Петровна Бибикова в своих воспоминаниях пишет: «Начало июля; стояли у нас тогда дни летние, чудные. Подобного лета не припомню. Утром всякий из нас занимался делом, но с обеда до полуночи мы всей семьёй, а с нами и Александр Иванович, гуляли по садам и по прелестным окрестностям Ильинского. Во время прогулок братья ни на шаг не отходили от Полежаева. Мы все жадно прислушивались к его рассказам. Он говорил о Кавказе, о своих походах, о том, как он с товарищами‑солдатами на плечах перетаскивали через горы тяжёлые орудия, пушки… Он рассказывал просто, без хвастовства, без напыщенности, не бил на эффект. И каждое его слово дышало правдой и умом, а между строк сколько слышалось невысказанных страданий, лишений, горя…» [1]
«Иногда в светлые лунные дни мы все вместе катались на лодке по Москве‑реке. Братья и Александр Иванович попеременно гребли: я сидела на руле, сестра меньшая и гувернантка помещались на скамейке. Раз, посреди реки, на глубоком месте, я увидела прелестную белую кувшинку и вскрикнула от восторга. Полежаев перегнулся весь через борт, лодка сильно качнулась в его сторону. У меня замерло сердце. Но он вскоре поднялся и подал мне сорванную кувшинку с плавучим её зелёным листом. Этот засушенный лист и теперь покоится в заветной старой тетради». [1]
В 1834 году, когда Екатерине было ещё шестнадцать лет, поэт посвятил ей свои лучшие любовные строки. Именно она сумела подарить ему, на короткое время, тишину и спокойствие – утешение для души поэта.
В Ильинском Полежаеву была выделена комната. Здесь он переводил, много писал. Его стихи «К своему портрету», «Грусть», «Чёрные глаза», «Таланты ваши оценить нельзя…» говорят о чувствах поэта к Екатерине.
Таланты Ваши оценить
Никто не в силах, без сомненья!
Того ни с чем нельзя сравнить,
Что выше всякого сравненья!..
Вы рождены пленять сердца
Душой, умом и красотою!..
Между молодыми людьми возникли романтические отношения. Но эта «идиллия», как признавалась Екатерина, продолжалась лишь две недели, пока не кончился срок, на который Полежаев был отпущен из полка. Настало время прощания.
Из воспоминаний Е. Бибиковой: «Полежаев подал книгу В. Гюго, из которой он делал переводы; в ней был сложен лист бумаги, где было написано стихотворение „Зачем хотите вы лишить…“»:
Зачем хотите вы лишить
Меня единственной отрады –
Душой, сердцем вашим быть
Без незаслуженной награды?
И. П. Бибиков сделал попытку выхлопотать у власти улучшение участи поэта. С этой просьбой он обратился к графу А. Х. Бенкендорфу, прося предоставить Полежаеву офицерское звание прапорщика, и приложил
к прошению стихотворение, написанное Полежаевым, – «Божий суд».
А. Х. Бенкендорф на письмо не ответил.
А. И. Полежаев и Е. И. Бибикова больше не встречались. Всю жизнь Екатерина Ивановна Бибикова бережно хранила память о встречах с поэтом, которые она описала в своих воспоминаниях «Старушка из степи» (1882–1890).
В течение недолгой жизни, полной страданий, А. И. Полежаев успел стать известным поэтом. Его произведения принесли ему славу свободолюбивого поэта и вызвали немало споров. «Жизнь страшнее ста смертей», – говорил он о своей жизни в одном из стихотворений. Судьба поэта необычна – полна ярких взлётов и трагических падений. Его творчество занимает особое место в русской литературе: стихи и поэмы прочно вошли в её золотой фонд.
Благодаря профессору Мордовского университета им. Н. П. Огарёва, краеведу Ивану Дмитриевичу Воронину, образ поэта, нашего земляка, сохранился и живёт в нашей памяти. И. Д. Воронин написал много книг
о жизни и творчестве великого русского поэта А. И. Полежаева. «Его стихи издавались редко, а иногда целыми десятилетиями не выходили совершенно. Наиболее же сильные и страстные произведения политической лирики поэта были целиком запрещены цензурой». [2]
У поэта не было дома, семьи, но остались его произведения. Пророчески звучат строки А. И. Полежаева из поэмы «Эрпели»:
Что ж будет памятью поэта?
Мундир? Не может быть!
Грехи? Они – оброк другого света!
Стихи! Друзья мои, стихи! (1830)
__________________________
Алыкова М. Х. - н. сотрудник музея А. И. Полежаева.
Список использованной литературы
- Материалы международной научной конференции, посвящённой 200-летию со дня рождения А. И. Полежаева. Материалы к научной биографии поэта (Саранск, 22–24 сент. 2004 г.) : [сб. науч. тр.] / отв. ред., сост. Н. Л. Васильев. – Саранск : Изд-во Мордов. ун-та, 2005. – 576 с.
- Воронин, И. Д. Литературные деятели и литературные места в Мордовии / оформление В. Климова. – 2‑е изд., доп. – Саранск : Мордовское кн. изд‑во, 1976. – 336 с.
