На изломах истории, когда решаются судьбы страны и народов, особенно остро, почти физически люди ощущают потребность познать свое прошлое, весь ход истории, постичь самые корни этих событий, что происходят в современном обществе, понять их подлинный исторический смысл. В такие переломные моменты, писал В.Ю. Ключевский, пробуждается интерес к прошедшему более серьезный, чем обычное любопытство к делам минувших дней. Тогда люди, силясь уяснить связь и характер текущих явлений своей жизни, начинают спрашивать, откуда эти явления пошли и к чему могут привести.
В своей статье я хочу рассказать о политических репрессиях в период коллективизации нашего села, основываясь на воспоминаниях жительницы нашего села Люкшиной Марии Епифановны 1916 года рождения. Она была непосредственной свидетельницей всех этих событий. Много выпало на её долю испытаний, но до самой смерти она сохранила светлую голову, здравый ум и четкую память, а прожила она без малого почти сто лет.
В конце 1927 - начале 1928 г. в СССР разразился глубокий сельскохозяйственный кризис. Нужна была корректировка аграрной политики. Страна пошла по пути «насаждения» по выражению Сталина, колхозов и совхозов, чтобы окончательно «разгромить буржуазный элемент» и «выкорчевать корни прошлого». Начался новый этап в истории страны – коллективизация, который А.И. Солженицын охарактеризовал, как «эксперимент, из-за которого Россия и потеряла XX век».
Обстановка в 1928 – 1929 годах была достаточно сложной. Сказывалось экономическое неравенство населения, сложившееся в результате новой экономической политики. Разбогатевшая часть не хотела мириться с политикой обобществления имущества, тягловой силы, средств обработки земли, проводимой в порядке коллективизации; сказывались и нарушения принципов добровольности вхождения в колхозы. Были частые случаи вредительства – поджоги хозяйств, объектов колхозов и совхозов, отравления общественного скота, крупные хищения имущества и материалов.
Первая попытка создать колхоз в с. Наченалы была предпринята в 1929 году. На базе села был создан колхоз «Красный богатырь», председателем был назначен тов. Плотников. В колхоз вступила большая часть крестьян села. Был обобществлен скот, только лошадей было около трех сотен. Мария Епифановна вспоминала, что с их двора тоже свели двух лошадей и корову. Но колхозного двора еще не было, фермы и конюшни для скота были не построены, лошадей и коров разместили на личных подворьях сельских активистов, не был также решен вопрос с фуражом. В первые годы существования колхоза был очень высокий процент падежа скота, уже в годы ВОВ на колхозной конюшне осталось только 26 лошадей. Осенью этого же года колхоз распался, так как после уборочной и сдачи государственных поставок, крестьяне остались без оплаты труда. Жители села стали иронично называть колхоз «Красный лапоть», а себя «лапотниками», а по ночам дети колхозников потихоньку разбирали и уводили своих коров и лошадей по домам, взрослые опасались это делать, можно было сразу попасть под суд.
5 января 1930 года на заседании расширенного Пленума Чамзинского РИКа было принято решение о сплошной коллективизации в районе. 28 января 1930 года на станцию Рузаевка прибыли более двухсот рабочих - двадцатипятитысячников из Москвы, Шатуры, Луганска, Орехова - Зуева и других промышленных центров с целью оказания помощи в организации коллективных хозяйств. Посланцы заводов и фабрик были активными проводниками линии партии, лучшие представители возглавили колхозы. К нам в село для поддержки прислали двадцатипятитысячника Шатилова Василия Ивановича. И снова в селе собрание – организуется новый колхоз «Красный факел», но теперь уже желающих добровольно идти в колхоз было намного меньше. И тогда многие семьи сельчан были раскулачены в административном порядке без суда или следствия и какого-либо разбирательства, к раскулачиванию намечалась зажиточная, наиболее активная и трудолюбивая часть крестьян. Семьи так называемых «кулаков» насильно высылались в отдаленные районы страны, в основном в места лесных и горнорудных разработок в качестве спецпоселенцев под административным надзором. В первую очередь раскулачиванию подверглись те, кто владел какой - либо недвижимостью: землей, маслобойкой, кузницей или мельницей. Например, у нас в селе было семь ветряных мельниц и тринадцать маслобоек. Мария Епифановна рассказала историю, как раскулачивали мельника Колесанова Ивана. У него семья была большая, многодетная, жили бедно. Все богатство: мельница на задах, да корова на дворе. Раскулачивать Ивана пришли ночью. Стали арестовывать хозяина, а он просит оперуполномоченного подождать, так как лежал на печи в одних кальсонах, потому что старший сын ушел на улицу в его брюках.
Еще Мария Епифановна рассказывала о семье своего мужа Василия Люкшина, где были раскулачены его родственники: дед Люкшин Яков Васильевич, как владелец маслобойного завода и его брат Люкшин Семен Васильевич, как бывший торговец и владелец бакалейной лавки.
Из общего числа раскулаченных в 1930 году десять жителей нашего села были не только раскулачены, но и осуждены по политической 58-ой статье.
Трудно говорить на эту тему, для которой на протяжении десятилетий в нашей жизни не находилось места для полной правды. Один из пластов истины, горький и трагический был до недавних дней закрыт в ведомственных архивах. В них – искореженные адской машиной судьбы тех, кто пострадал за свои политические и религиозные убеждения. И за неосторожное слово, и по навету завистника, и клеветника. И просто за приклеенный наспех ярлык кулака или буржуазного националиста. Например, за исполненную частушку:
Трактор пашет,
Земля сохнет,
Через год Шатилов сдохнет.
Архип Давыдов получил 10 лет лагерей.
Расспрашивая старожилов села о тех далеких временах, многие из них вспоминали и напевали частушки:
Всем колхозом купим козу,
Бригадир будет доить.
Председатель захворает,
Молоком будем поить.
Кладовщик блины печет,
Бригадир подмазывает,
Председатель за вином,
Счетовод, не сказывай!
Как товарищ Берия
Потерял доверия.
Товарищ Маленков
Надавал ему пинков.
Как в нашем колхозе
Зарезали воробья,
Кому ножку, кому хвост -
Обделили весь колхоз
Моя мама тоже вспомнила мне один из анекдотов того периода, который бытовал в селе:
-Скажи, Сталин, чего есть станем?
-Не тужи, Ленин, всю мякину смелем!
Имущество раскулаченных семей конфисковалось и передавалось в колхоз, другая часть его передавалось сельским активистам. Например, в доме раскулаченного брата моей прабабушки Турылева Кормилая расположилась колхозная контора, другие здания были переданы под сельсовет и школу.
И все вышеуказанные меры дали государству долгожданный эффект. Посмотрим протокол заседания Президиума Чамзинского Райисполкома от 31 октября 1930 года, где председателю Наченальского сельсовета объявлена благодарность за 100% выполнение всех крестьянских платежей, хлебозаготовок и мясозаготовок.
Тяжело и трудно было жить в этот период моим односельчанам, мало того, что в колхозе они практически работали за «палочки», их личное подсобное хозяйство также было все описано, и они должны были обязаны платить натурналог: мясо, шерсть, топленое масло, яйца. За невыполнение натурпоставок, у крестьян в счет долга конфисковалось личное имущество. Например, просматривая записи заседаний актива Наченальского сельсовета, там я встретила списки сельчан, которые не справились с теми или иными платежами. За неуплату у них изымали подушки, самовары, швейные машинки и другие вещи, которые имели какую - либо ценность, встречались даже записи о конфискации надворных построек: амбаров, подвалов. Зачастую крестьяне скрывали подлинное число скота, имевшегося у них на подворье, для уменьшения натурналога, для того, чтобы иметь эти продукты хотя бы для малолетних детей. Но если это обнаруживали при контрольной проверке, то на них налагали денежный штраф. Например, здесь же я нашла запись, о том, как моего деда Коткова Антона Павловича оштрафовали на 10 рублей за скрытие во время переписи козы.
Мария Епифановна работала в колхозе весь период его существования: с 1930 год по 1958 год. Она много рассказывала о том, кем и где она работала. Сначала она работала в полеводческой бригаде, 14 - летней девчонкой управляла двухлемешным плугом, запряженным парой лошадей. Какой длинной казалась тогда борозда, которая шла через все поле от села Наченалы до Апраксина. Но и после рабочего дня не было отдыха, дело в том, что лошадей закрепляли лично за работающим, его обязанностью также был уход за лошадями и обеспечение кормами, но при этом никакого фуража не выделяли. Как было обидно и завидно, когда девчонки-соседки, которые работали в совхозе «Красный свиновод» шли вечером в клуб, а она должна была идти воровать сено на Крюкву из совхозного омета, чтобы накормить колхозных лошадей, так как своих кормов не было. В 1934 году она была направлена на учебу на агротехнические курсы в Чамзинке, помнит фамилию одного преподавателя – агронома Блом. Вместе с ней там учились Духова Анна и Бороздина Наталья, после окончания этих курсов Анна получила диплом бригадира, Наталья – счетовода, а ей был вручен диплом на председателя колхоза. Но председателем колхоза она никогда не была, с 1934 г. по 1941 г. работала бригадиром полеводческой бригады, потом звеньевой, старшим ревизиватором семян. Рассказывая о своей работе в колхозе, она вспомнила слова колхозника Петра Ивановича Колесанова: «Вот, Маруся, 36-го председателя выбрали, а мы всё одни работаем». Эти слова он сказал на выборах последнего председателя колхоза «Красный факел» Шалунова Виктора Ивановича (18 окт. 1953 г.- по март 1958 г.), сейчас В. И. Шалунов заслуженный пенсионер, житель села Наченалы.
В 1937 году по селу прошла еще одна волна арестов на основании оперативного приказа Народного Комиссара внутренних дел Союза ССР от 30 июля 1937 года: «Материалами следствия по делам антисоветских формирований устанавливается, что в деревне осело значительное количество бывших кулаков, ранее репрессированных, скрывшихся от репрессий, бежавших из лагерей, ссылки и трудпоселков. Осело много, в прошлом репрессированных церковников и сектантов, бывших активных участников антисоветских вооруженных выступлений...»
В первую очередь в селе Наченалы были закрыты церкви: православная и старообрядческая. Затем были арестованы все служители церкви и им сочувствующие, верующие односельчане. Я продолжаю этот скорбный список сельчан, осужденных по 58-ой политической статье, шестеро из них были приговорены к высшей мере наказания – расстрелу. Оценивая события 30-х годов, я поняла, что Россия в этот период стала великой тоталитарной державой, сила и мощь которой досталась советскому народу ценой страшных жертв и лишений, перенапряжения.
В это время нарушались права человека, не было свободы убеждений, свободы слова, свободы передвижения, свободы выбора места работы и жительства. Тысячи советских людей преследовались за свои убеждения, за чтение нежелательной литературы, за стремление к гласности, к правде. Но каждый человек имеет права и свободы, которые надо уметь защищать, а не быть бессловесными рабами. Мои земляки, которые делали попытки противостоять тоталитарному режиму - совершили подвиг.
Всём, кто клеймен был статьёй полсотни восьмою,
кто и во сне окружен был собаками, лютым конвоем,
кто по суду, без суда, совещаньем особым
был обречен на тюремную робу до гроба,
кто был с судьбой обручен с кандалами, колючкой, цепями,
им наши слезы и скорбь, наша вечная память!
Сейчас в нашем селе живут их дети и внуки. Это они были вырваны из привычной жизни, испытали голод и холод, разлуку с родственниками, у них практически не сохранились фотографии, письма и все те привычные мелочи обычной жизни, которые хранят память семьи. Только воспоминания и ярлык «дочь или сын врага народа», который преследовал их долгие годы. Несправедливость и жестокость не сломили и не озлобили этих людей. Они достойно идут по жизни.
Работая над данной темой, я поняла, что прошлое нельзя воспринимать в идеальном свете. В жизни моих предков было немало негативного, а многострадальную историю не раз перекраивали в угоду политикам, вычеркивая и вписывая новые главы, пытались забыть и что-то вспомнить.
Но как бы её нам не преподносили, русский человек всегда остается патриотом своей Родины. Ярким примером беззаветного служения Отчизне является, хотя бы вот этот факт из истории моего села. В 1937 году Андреева Лаврентия Лаврентьевича расстреляли за контрреволюционную деятельность А спустя 4 года началась Великая Отечественная война, и пятеро его сыновей: Александр, Алексей, Николай, Михаил и Федор ушли на фронт защищать страну, которая отняла у них отца. Двое из них не вернулись: Алексей погиб под Ржевом, Николай под Ростовом.
«Чтоб начать жизнь в настоящем, надо искупить наше прошлое», - говорил писатель Антон Чехов. А искупить можно достоверностью и памятью.
Научный сотрудник выставочного отдела
Коткова О.П.
